Ну и еще от меня - темка для литературы

Творчество, посвященное Кирандии.

Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Herman » 23 июн 2010, 20:03

Вот, заканчиваю писать фанфик. Надеюсь, выложу сей ночью его, а ежели меня не будут дергать - то и раньше. Тему создаю, чтобы не забыть просто выложить, так что не обижайтесь, что с первым постом ничего нет :lol: Эм. А вот фики я согласен писать под заказ, да, пишите в личку, пожалста. Но помните - я не люблю писать fluff, но при этом ничего не имею против (fem-)slash (хотя, в Кирандии... гммм...), мои жанры - это angst (плохая любовь с плохим концом), drama (хорошая любовь с плохим концом), а так же любые вариации с dark- и death- в начале слова :)

На сем всё, я ухожу дописывать, потерпите, плЫз. :arrow:
Изображение

I'm not questioning your powers of observation I'm merely remarking upon the paradox of asking a masked man who he is.
Аватара пользователя
Herman
(2) Житель Милтонии
 
Сообщения: 133
Зарегистрирован: 14 апр 2010, 15:18
Откуда: Netherworld
Любимая часть Кирандии: Book Two
Любимые персонажи Кирандии: Герман, Малкольм... матерящиеся дети
Почему Вы любите Легенду о Кирандии?: Если бы я только знал...

Re: Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Faun » 24 июн 2010, 04:13

zhdem-s
Хоть у кого то есть входная дверь.

Господа, а вы в курсе, что самка дракона называется «драконица», если это зверушка, или «драконесса», если разумное существо типа Брендивайна? А «дракониха» - это, мне кажется, уничижительно.
Шут Маlcolm
Аватара пользователя
Faun
(9) Королевский волшебник
 
Сообщения: 1831
Зарегистрирован: 22 май 2005, 22:35

Re: Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Gor Silberhand » 24 июн 2010, 17:51

Давай-давай, мне интересно)
I leave you now and dodge your sorrow,
But I may NOT be nice tomorrow! ]:-)
Аватара пользователя
Gor Silberhand
(4) помощник Мистика
 
Сообщения: 346
Зарегистрирован: 14 апр 2009, 20:12
Откуда: Kyrandia
Любимая часть Кирандии: Fables & Fiends, Malcolm's Revenge
Любимые персонажи Кирандии: Малкольм, Херман, Занция
Почему Вы любите Легенду о Кирандии?: Патриотизм не нуждается в обосновании, не так ли?

Re: Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Herman » 25 июн 2010, 00:23

НАЗВАНИЕ: Сама посредственность

ОРИГИНАЛЬНОЕ НАЗВАНИЕ: Nothing special

ОРИГИНАЛ: не лежит нигде. Начало я переводил, но после того, как понял, что кроме этого ресурса больше нет, решил продолжить писать на русском. Посему стили до диалога с Занцией и после него могут разниться.

АВТОР: Aenigmatista

ПЕРЕВОДЧИК: он же >_< в рунете herr Doktor (a.k.a. master Hoffmann)

ФАНДОМ: Fables & Fiends

ЖАНР: angst, drama, общий сюжет тянет на стеб

РЕЙТИНГ: G

ПЕЙРИНГ: все-все-все/Герман (в смысле, девушки), а всё из-за Герман/Джозефина

ДИСКЛЕЙМЕР: не моё и не надо

СОДЕРЖАНИЕ: Иногда так хочется высказать всё, что накипело, а иногда, чтобы понять друг друга нужно просто помолчать вместе так о многом.
Иногда мы тянем, тянем, тянем, а потом вдруг становится поздно, и сердце, обрываясь, летит куда-то вниз.
Иногда мы ждём бурных страстей, как в любовном романе, а иногда одного поцелуя достаточно, чтобы почувствовать всю нежность и даже страсть.
Иногда, уходя, так хочется, чтобы тебя попросили остаться.
Иногда.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ: я не сумел сохранить сказочную атмосферу. А еще там пасхалки :)

ОТ АВТОРА: Это должна была быть рмоантическая комедия о непонимании мужчинами женщин. А вылилось в ангст о том, что человек видит лишь то, что хочет видеть и очень любить казаться несчастным. Не-е, таки от юмора тут что-то есть.
Нет, всё-таки, мне определенно нравится мой тёзка. Странные о нем стереотипы. Если выделить его появления в первой и третьей части, то можно сформировать образ циничного, эгоистичного деревенского человека, ленивого, но расторопного, флегматика, умеющего прогибаться под систему. Я добавил ему полное отсутствие понимания людей, пессимистичности и... и voila! Надеюсь, такой образ вам понравится.
И да, я предупреждаю, что писалось всё под Lady Gaga (предупреждение актуально для тех, кто знает, что я последователь готической субкультуры (который категорически не любит, называть себя "гот"))
Ну, как бэ, всё. Первый пирог - блином.


Не любо - не слушайте, а врать не мешайте
© Н.А.

Эпиграф - это последний шанс читателя одуматься и не читать остальное.
© А.В.Жвалевский

Oh, no! Now they'll make me fix the bridge!
© Herman Meünster



У Германа русые волосы.

У Германа карие глаза.

Герман метр восемьдесят ростом.

Герману тридцать три года.

Герман работает разнорабочим.

Герман носит коричневый костюм.

Герман - сама посредственность.

Таких светловолосых кареглазых мужчин в Кирандии - хоть пруд пруди. От Германа их отличает лишь одна вещь. В последнее время он начал подозревать, что он вообще единственный, кто работает руками в этой стране. Дело в том, что у Германа нет предрасположенности к магии. Единственное, что он смог освоить, работая констеблем, это примитивные парализующие чары, да и они спадали минуту спустя, так какая от них польза?

Кирандия, страна, королевство и остров, испокон веков считалась самым волшебным местом на всей планете. Ей были уготованы судьбой радость, процветание, счастье.

Герман чувствовал себя обделенным. В последний раз он радовался еще ребенком, но точную дату и причину он не помнил. Он научился прогибаться под систему и людей, потому как к обещанному процветанию стремился, но никогда не мог достигнуть. А про счастье чего уж говорить...

* * *

Этим утром Герман проснулся, и ему вновь показалось, что он встал не с той ноги. Так последние лет пятнадцать-двадцать. Ничего удивительного. Он привык. Выскользнув из-под теплого одеяла, он, лениво шаркая ногами по ледяному полу, поплелся к выходу, за почтой, пытаясь на ходу нащупать на полке расческу. Лет уже пятнадцать-двадцать ему это не удается. Последние пару месяцев он сомневается, что у него вообще была расческа. Да это и не страшно. В конце концов, как и упомянутые ранее "последние пятнадцать-двадцать лет", он просто намочит слегка вьющуюся копну и залижет назад. Нет у него времени на поиски всякой противной хрени, которой человек обязан каждое утро вырывать волосы, и которая вечно куда-то теряется.

На пороге (Герман так и не удосужился сделать себе почтовый ящик, хотя половине столицы понаразвешивал) лежало три письма. Одно, судя по обгорелым кончикам и едкому запаху серы, от Занции. Второе, помятое, в конверте из толстой желтоватой бумаги, кажется, было переправлено почтовым драконом по воздуху, а значит, издалека. Третий конверт был весь в каких-то узорчиках и орнаментах, модного нынче светло-сиреневого цвета - явный дендизм экс-короля Брендона.

Герман вздохнул. Ему делали самые разные заказы - от уборки территорий до ремонта крыш и даже поимки мелких воришек, но эти два заказчика,- Занция и Брендон,- всегда были самыми жестокими. В том смысле, что работать нужно было долго, много, быстро и тщательно.

- Герман! - Раздался визг сварливой соседки, выведшей на прогулку своих тройняшек. - Немедленно оденься, болван, и не пугай детей!

Поджав губы, он громко захлопнул дверь.

* * *

Мужчина с золотисто-каштановыми волосами и карамельного цвета глазами стоял у зеркала, склонив на бок голову. И смотрел на своё отражение совершенно апатично.

- Я выгляжу как полный идиот.

Интонации говорили о том, что ему абсолютно на это наплевать.

Эти три одинаково глупых коричневых костюма у него были уже несколько лет. Мать его, великолепная швея, да и колдунья к тому же,- светлая ей память,- сама их сделала, и отличительной чертой их было то, что они не снашивались, отличаясь друг от друга лишь воротником жилета. Потому, чем бы ни занимался Герман, костюм его был всегда новый. И всегда сидел на нем глупо. Эта отвратительная коричневая одежда явно предназначалась кому-то постарше. Воротник, крой, ткань - всё было не так. Такое произведение швейного искусства могла подарить родному сыночку лишь матушка-наседка. Сыну на его первую после школы работу, надеясь, что ее дитя со временем так-сяк "врастет" в костюм. Только вот, попрощавшись со школьной формой, Герман не попрощался с отрочеством. Он так и остался, пусть на самом деле крепким, но кажущимся слабым мужчиной, внешне застрявшим в своем двадцатнике. Даже поведение его было совершенно не подходящим возрасту. Странным же человеком был Герман. Вроде бы, давно не мальчик, стройный, но немного нескладный, и в то же время по-мужски высокий, неуклюжий, как щенок, и наивный, словно дитя. В его поведении всегда была какая-то странная назойливость, манерность, нервность. Каждый раз, когда он начинал с кем-то разговор, у собеседника в глазах можно было прочитать "Интересно, а что ему от меня надо?".

Что вообще может быть надо от кого-то такому человеку? Глупый коричневый костюм, жёлтая рубашка, - благо не полосатая, - которые делали более насыщенным его цвет волос и темнее глаза, которые подчеркивали его посредственность, которые говорили о постоянном "никаком" расположении духа, которые сразу буквально визжали, что перед вами - обычный работяга.

Еще раз вздохнув и вновь отметив свой идиотский видок, Герман, как ни в чем не бывало, оперся о письменный стол и начал перечитывать почту.

Срочное письмо от Занции. У Марко период экспериментальной магии начался с приходом весны, и ей срочно нужен плотник - собрать обратно все полки, и кровельщик - залатать крышу. Ох, главное снова не увязнуть в болоте и не пойти на корм этому внебрачному ребенку Брендиуайн и Герба.

Размашистый почерк Брендона, который писал о том, что он и "дядя Малкольм" собираются на пикник на кладбище следующим уик-эндом, потому нужно прибраться на могиле родителей и заодно занести свежих цветов для Катерины. Да, королева Катерина всегда любила пурпурные розы и весенние цветы-попрыгунчики.

Третье письмо, каллиграфия которого показалась ему знакомой. Взгляд тут же упал на последнюю страницу, и сердце забилось быстрее. Сглотнув и закрыв глаза, уже по привычке не выдавая своих эмоций, он потянулся к чашке на краю стола, в которой оставалась часть остывшего утреннего кофе. Осушив чашку, он вновь открыл глаза. Как будто надеялся, что мираж исчезнет. Но этого не произошло. Всё тот же аккуратный витиеватый почерк на сероватой бумаге, выведенный сиреневыми чернилами, знакомый до боли.

"Здравствуй, Герман.

Давно мы не общались, да? Вот пишу тебе, и даже не знаю - что написать. Глупо, правда?

У меня всё нормально. Только вот мама постоянно завывает, что я "старовата для того, чтобы быть не замужем", а мне всего-то 26! Что она понимает?!

Ох, хотела бы я тебе написать что-то получше, но ничего в голову не идет. Мама хочет выдать меня замуж за какого-то ростовщика из Милтонии. Я ненавижу Милтонию. Сельская местность, не страна, а сплошная провинция! Она пригласила его в гости, а я вот, сбежала, видеть его не могу. Он низенький, толстый, и волосы жидкие, рыжие. Я даже не знаю, сколько ему лет! По-моему, он старше меня в три раза, фу! А мама устроила такой скандал, мол, раз я с ней живу теперь, то должна ее слушаться, а она внуков хочет! Тут всё за меня решают - что делать, как себя вести, как одеваться. И если что-то не так сделаю, такой скандал закатывают! Хотела бы я вернуться в Кирандию, у вас так хорошо и спокойно. А вместо этого нет же, Мил-то-ни-я, и ничего другого, замуж за какого-то урода, которого я всего раз в жизни видела, но у которого, видите ли, процветающая торговля с Вулканией! А как по мне, лучше уж бедно жить с каким-нибудь дворником или сторожем, но которого любишь. Я-то против мамы с папой не могу пойти, не те у нас законы, а здесь даже некому сказать "возражаю"!

Ох, да кого я обманываю? Ничего у меня не "нормально". Сплошная головная боль. Когда мы с тобой вместе жили, было куда стабильнее и спокойнее, никто не командовал, никто ничего делать не заставлял, всё было по-человечески - ты на работе до вечера, а я домом занимаюсь.

А у тебя, поди, всё хорошо, да? А как может быть иначе? У вас, в Кирандии, всегда всё было хорошо. Даже не хорошо... отлично! Мне вот рассказали, что ты вылечился и пришел в норму вскоре после моего уезда. Рада за тебя. Тут Брендиуайн прилетала, столько всего рассказала, ужас! Ты, говорят, начальником королевской полиции работал (кажется, это констебль называется, да?). Это так здорово. Женщины любят мужчин в форме. Давай, признавайся! Небось, уже обзавелся женой и детишками, а?

Кстати, ты так и не купил себе расческу? Я перебирала свои старые вещи (хотела сбежать, но поняла, что некуда), нашла свою старую щетку, а на ней - несколько твоих волос. Помнишь, это в тебя Мэррит тянучку бросил, мы еще всю ночь мучились и пытались тебя вычесать.

Вот, нашла, вспомнила тебя, решила написать. Хотя как - вспомнила. Я-то тебя не забывала, просто мне тогда было так плохо, а ты всегда меня выслушивал, и я подумала, а может, поможет? Ну, письмо написать.

Ох, ну вот, кажется, меня мама заметила. Ну всё, закругляюсь, пока, утром отошлю письмо с первым драконом. Надеюсь, у тебя всё хорошо!

Джозефина."


Он прерывисто вздохнул.

Кто бы что подумал на его месте? Серьезно. Может, кто-то бы и разобрал письмо по-другому, но в голове Германа крутилась одна мысль, звучавшая следующим образом:

"Ну, вот, так всегда!"

Он чуть было даже не разозлился. Но упустил этот досадный момент, отбрасывая письмо в сторону. Эта женщина бросила его, повторял он про себя, так еще теперь и издевается! Мол, замуж выходит, и вот, забыла его вовсе, только из-за того, что хлам разгребала, вспомнила его! Будто бы воспоминания о нем, о том, с кем она прожила без малого пять лет, ничего для нее не значат! Будто эти воспоминания - тоже какие-то отбросы, хлам, ширпотреб! Да еще и в его личную жизнь полезна. Раз Брендиуайн прилетала, то она наверняка рассказала, что ни черта у Германа не складывается с женщинами. А Джозефина еще противопоставляет - она вон замуж намылилась, а он на шесть лет старше и даже девушкой не обзавелся за всё это время!

Опустив глаза на слегка помятый листок, мужчина почувствовал прилив невероятного раздражения, готового было вылиться в разгром последней целой чашки, да и письменного стола к тому же (правда, ввиду того, что стол сбил сам Герман, им можно было бы расколоть и драконий череп, но никак не разгромить в приливе ярости). Он почти физически чувствовал, как что-то бурлит, закипая, внутри, поднимаясь к груди от живота, заставляя подрагивать плечи в попытке сдержаться от бесцельной траты сил на разгром скудного имущества... спустя минуту накаляющаяся ярость достигла своего апогея, и... и вылилась в полнейшем опустошении. После накалки эмоции вдруг отступили. Исчезли, словно с отливом. Оставили после себя лишь чувство опустошения и полнейшей ничтожности.

Герман вздохнул вновь, открыл ящик стола, смахивая туда все бумаги, в кучу с прошлогодними письмами и списками товаров, прихватил кое-какие инструменты, и поспешил к Занции, игнорируя заинтересованные взгляды озабоченных его состоянием соседей.

* * *

На болотах чертовски душно в это время года. В марте, когда палящее солнце не сдерживается листвой корявых деревьев, и лучи нагревают водоем, стоячая вода испаряется с невероятной скоростью, образуя вязкий туман, устраивая парник или подобие бани. "Самое время" для работы. Для работы руками. И отчего это маги сами не могут починить себе крышу?

Герман сидел на дубовой колоде, свесив ноги вниз, каблуками едва не касаясь поверхности зеленоватой воды. На твердой земле ядом лежала свежеслепленная черепица из болотной грязи, быстро высыхающая под лучами. Время от времени ему приходилось подниматься, чтобы обрызгать ее водой - солнце палило так сильно, что она высыхала излишне быстро, и, если не замедлять этот процесс, она покроется трещинами и раскрошится спустя пару дней. А снова проделывать ту же работу ему совершенно не хотелось. Чего греха таить - Герман был человеком, пусть и умелым, но достаточно ленивым. У него была одна великолепная черта - если можно безнаказанно увильнуть от работы, он увиливал. Но помимо лени он обладал еще и мудростью - в том смысле, что он предпочитал не попадать в передряги, нежели потом искать выход из них или скрываться. Так что проделываемая ним работа была качественной именно из-за его лени. Странно, да? Что ж, Кирандия вообще страна странностей.

Кирандия - страна странностей.

Кирандия - страна счастья.

Из всех знакомых Занции, чьи волосы пока не тронула седина, он был самым старшим, и выглядел самым несчастливым. Она удивленно глядела на то, как Герман сидел на краю бревна, которое Фавн иногда использовал как стол, когда баловался с ее оборудованием, и смотрел в мутную воду таким взглядом, будто из его жизни внезапно исчезло всё самое ему дорогое. Не-кирандиец, или тот, кто плохо знает Германа, не заметил бы этого. Безусловно, Герман - тот еще флегматик, и малознакомый человек не заметил бы перемен в нем. Но Занция знала его слишком долго, чтобы не научиться различать такие тонкости, как направление взгляда, положение рук, осанка. Сейчас он сидел, сгорбившись сильнее обычного (Герман вообще не отличался ровной осанкой), а глаза бегали по пейзажу в поисках причины не смотреть назад, дабы не пересечься глазами с кем-то.

Он внезапно перевалился на бок, неторопливо встал - сначала на четвереньки, потом - во весь рост, отряхнул от грязи брюки. Интересно, как это он столько времени носит один и тот же костюм, умудряясь содержать его в таком идеальном виде? Занция нырнула за дерево, чтобы не попасться ему на глаза, наблюдая за тем, как тот вновь обрызгал будущую черепицу зеленоватой водой. Она почему-то ощущала себя сейчас вуайеристкой. Будто наблюдать за тем, как нанятый тобою человек работает - это преступление. И только когда он вновь занял своё место, девушка подошла ближе.

"Надо было ему хоть воды предложить" - пронеслось в голове. Да только она лишь села рядом, с любопытством взглянув ему в лицо. Герман не шевельнулся.

- Что грызет тебя? - Спросила она.

- Ничего. - Занция едва успела закончить предложение, как прозвучал ответ. И это значит "ничего"? Правда, это самое "ничего" оказалось таким резким, что девушка испугалась. Занция! Испугалась! Та самая Занция, которая не только привыкла жить в напичканном взрывоопасными веществами доме, и где постоянно горит огонь под котлом; которая лелеет гигантские хищные кустарники, что в состоянии съесть лошадь; которая собственными силами сумела добраться до Вулкании, Альпинии, а потом подняться к колесам Судьбы; которая победила Руку Бал-Рома; которая пережила властвование пиратов в Кирандии... она испугалась лишь одного резкого слова из уст своего знакомого.

- Герман.

- Ммм?

- Что случилось? - Уже настойчивее.

- Ничего. Нормально всё. - Уже мягче.

Занция почти поверила. Почти.

Она подозрительно смотрела на собеседника, который медленно начинал понимать, что для пущей убедительности стоило бы улыбнуться. Только вот, он уже и подзабыл, как это делается. Всё-таки, Герману это удалось, а с улыбкой и голос стал другим:

- Да нормально всё. Правда. - Соврал он. - Я просто устал.

Как не странно... подействовало. Видимо, никто так давно не видел Германа улыбающимся, что это теперь было сродни анахронизму, и теперь, стоило ему нацепить маску Комедии, как ему все во всем верили.

Занция поверила почти окончательно. Почти. Но окончательно. По крайней мере, она улыбнулась в ответ, вовсе не грустно, извинилась за свою нерасторопность и предложила ему чего-то выпить. И даже пошутила, то пригласила бы его в дом, но какой смысл, без крыши-то?

Она рассказывала, сидя рядом, Герману о Марко, который смылся сразу после инцидента. О том, как он выпихнул Фауна, как только пришел к ней в дом, и теперь ей не хватает помощника. О том, как же она устала от Марко, потому что не понимает уже, кто из них двоих мужчина. И почему это только она должна разгребать проблемы. Несмотря ни на что, она должна заниматься починкой крыши и приведением в порядок оборудования, в то время как он только и может, что командовать. Герман слушал, изредка отвечал, к середине разговора начав замечать на себе странные взгляды Занции. Немного разочарованные, словно она что-то от него ожидала, но никак не могла дождаться. Он отводил взгляд. Герман плохо воспринимал визуальные контакты. И чем больше времени проходило, тем больше происходящее начинало его смущать. Она внезапно начала говорить о нем. О том, как давно его знает, и как не устает поражаться, как он успевает приспосабливаться к обстоятельствам, сколько всего умеет и прочая, прочая. Количество его реплик упало практически до нуля, он немного растерялся. Такое поведение не было свойственным Занции. Она была сильной женщиной, привыкшей справляться с проблемами. Немного истеричной, и такой тон разговора ей был совершенно не свойственным.

Она придвинулась чуть ближе, слегка задев бедро мужчины коленом. Он отшатнулся и едва не упал прямиком в болото. Ладно, случайность, чего злиться - Герман лишь пожал плечами. Занция, видимо, немного смутилась, и внезапно спросила о Джозефине. Спросила, не слышал ли он чего-то от нее, не нашел ли кого-то себе, не хотел бы снова с ней встретиться, и почему так. На все вопросы он отвечал "нет", хмуро глядя в воду. Ну конечно же он знал, что большинство населения Кирандии считают его если не идиотом, то полудурком! Конечно же он знал, что его в основном не ценят! Кроме Брендона, наверное, его вообще никто не воспринимает, как за нормального человека! Но так открыто ни во что не ставил его пока что никто.

- Герман, что случилось?

Он внезапно обнаружил, что, резко встав опрокинул Занцию, так не вовремя вздумавшую повиснуть у него на плече. Он даже не заметил этого. Нет, не дано ему понимать некоторых женщин. Ведет себя с ним так, будто он ей жених, а в то же время у нее есть Марко, который ее любит, а если не любит, то однозначно ценит. Каждому бы такого спутника.

- Да что случилось? - Переспросила она, залившись краской.

- Всё нормально. - Ответил он, возвращаясь к работе.

Только вот теперь Занция не поверила. Таким тоном люди говорят "всё нормально" когда им очень плохо. Она знала, что "нормально" означало "мне плохо, и я просто не хочу об этом говорить". Они по ночам плачут в подушку, а спросишь, что случилось, в ответ - нормально всё. Или когда с лучшим другом поссорились - это тоже нормально. Когда безумно одиноко, когда публично оскорбили, когда предали и бросили, когда осмеяли, когда никто не заступился - это всё нормально.

"Так вот в чем..." - Занция медленно поднялась на ноги. Да, она слышала о том, что Брендиуайн видалась с Джозефиной, летая по поручением Дарма во время весеннего обострения его феноменального маразма. Может, Джозефина что-то передавала? Или написала? Герман в своё время слишком остро переживал то, что его бросила девушка лишь из-за какого-то колдовства. И наверняка негласно винил Дарма, который не спешил снимать проклятие, оставляя Германа в этом состоянии патологической маниакальной радости "just for fun". Занция бы винила. Теперь винит.

* * *

На эту чертову крышу он потратил слишком много времени. Намного больше, нежели ожидал. До кладбища Герман добирался чуть ли не галопом, временами буквально скатываясь вниз по склонам, едва не ломая себе кости, но зато невероятно смеша этим играющих неподалеку ребятишек. По крайней мере, поднял кому-то настроение.

У кладбища стоит небольшой домик. По идее, там должен жить сторож, но мало кому в Кирандии придет в голову мысль грабить кладбище. К тому же, тут и воровать-то нечего. Так что старое строение используется, чтобы хранить инструменты. Грабли, метлы, лопаты, и прочую мелочь.

Выуживая необходимые приспособления, Герман думал о том, что от эмоций удается убежать. Он так быстро покинул болото, спеша успеть на кладбище до вечера, и столь быстро мчался по склону вниз, что, хоть и помнил о всей горечи и раздражении, но не чувствовал их. Они просто не догоняли его, не поспевали следом, и сейчас он был полностью спокойным. Уставшим, но спокойным.

Солнце клонилось к закату, и мужчина уже полностью закончил с уборкой. Горстка прелых листьев, которые не были убраны осенью, лежала недалеко от кустов нераспустившихся роз. Они перегниют и сделают великолепные удобрения для пурпурных бутонов. Мужчина занес в здание все инструменты, там же кое-как вымыл руки из бочки с водой, и собирался сесть передохнуть у могилы королевы, как внезапно вспомнил о цветах. Они совершенно вылетели у него из головы. Из цветов вокруг были лишь тюльпаны отвратительного персикового цвета. Но так как, кроме парочки колокольчиков, другого ничего не было, пришлось делать букет именно из них.

Обычно на подношения некоролевского семейства Катерина никак не реагировала. Она являлась Брендону, Каллаку, Малкольму, а Герман оставался в сторонке. Он не был из королевской семьи, хоть неплохо знал Катерину в своё время, потому не смел даже думать об аудиенции, а тем более - после смерти. Он отлично помнил Катерину. Она была всего лишь дочерью колдуна, хотя сама не проявляла магических талантов. Каллак предпочитал жить в лесу. Он говорил, что шум города не дает ему сконцентрироваться, хотя Герман, проживший в столице много лет, ни разу не отмечал там особой суматохи. Дети постоянно насмехались над Катериной, звали деревенщиной, дразнили недоучкой (ведь как так - дочь мага и не умеет колдовать!). Герман был ее младше на четыре года. Катерина нравилась ему. Наверное, из-за того, что у него сперва были такие же проблемы. Одно его спасало в детстве - он был на порядок выше и сильнее своих сверстников, так что терпеть приходилось лишь игнорирование собственной персоны и тихое шушуканье за спиной. И хотя он мог бы постоять даже за 14-летнюю Катерину, у него никогда не хватало смелости за нее заступиться. Возможно, потому он и поступил на службу ее сыну? Потому что в своё время, можно сказать, задолжал ей? Да нет, нонсенс, он ведь никогда всерьез не думал об этом. Просто внезапно проснулись ностальгические воспоминания о прошлом. Ему десять лет и он закипает, глядя на заплаканное лицо будущей королевы Кирандии, но так и не осмеливается пойти против пары придурков, обидевших ее до слез.

- Сейчас бы ты так не поступил, да?

- Да.

Он давно уже заметил голубоватое свечение оп правую от себя руку. Размытый силуэт молодой девушки трепетал от ветра, словно сотканный из дымки. Катерине вечно будет восемнадцать, она остается вечно красивой. Бывшая королева медленно осела рядом. Герман отлично понимал, что ей безразлично - стоять или сидеть, но то, что королева, даже ее дух старается быть с тобой на равных, радовало.

- Ты ведь знаешь, я не виню тебя.

- Я знаю.

Только откуда Катерина знала, о чем он думает и что вспоминает? Он медленно перевел взгляд на призрачное лицо девушки, которую в последний раз видел столько лет тому назад, и в который раз восхитился ее красотой. Теперь - точно недоступной. Она внимательно вглядывалась в Германа, и от того становилось немного жутко. Ее ладонь внезапно легла поверх его руки, покоившейся на колене. Прошла немного сквозь нее, обдав кожу каким-то легким холодом, или вернее сказать, покалыванием, будто бы пальцы затекли.

- Не думай о прошлом, Герман. - Пропела Катерина. - Хватит того, что ты хотел заступиться за меня. Ты хороший человек, и всегда мне нравился.

Сейчас бы сказать что-то вроде "спасибо", или "нет, одного только желания недостаточно", или "я вел себя, как трус". Но он молчал. Просто смотрел на Катерину и молчал. Он вообще говорил мало, и не имел странной привычки части кирандийцев говорить с самим собой.

- Ты помнишь, в детстве ты провожал меня до дому? - Спросила она, обхватывая себя за плечи так, словно ей было холодно. - Я боялась переходить тот шаткий мостик, и ты постоянно держал меня за руку.

Он медленно кивнул. Помнил. На этом мостике он долгое время работал. Когда он едва окончил школу, он начал следить за этим мостом, сутками торча в пещере и лишь изредка помогая перебраться детишкам, решившим посетить лес, или старикам, которые едва держались на ногах. Но со времени гибели королевы посетителей становилось всё меньше. Все были в трауре и перестали покидать свои дома, оплакивая погибших, и вскоре отшельничество горожан стало их привычкой. А Герман, вынужденный по двенадцать часов торчать в одиночестве внутри сырой темной пещеры, и вовсе забыл, каково это - общаться с людьми.

- Помню, я однажды задержалась в школе. - Продолжала Катерина. - Ты всё равно ждал меня.

И вновь кивок. Бывало и такое. В основном Катерину задерживали по упомянутой ранее причине - она была дочерью колдуна, а колдовать толком не умела, да и не любила. Видимо, у них было намного больше общего, чем Герман предполагал.

А она тем временем продолжала:

- Ты провожал меня до дому, и когда мы перешли мостик, я попросила тебя провести меня до дома. Было уже темно и я боялась идти одной. Утром был сильный дождь и ветер. Я поскользнулась в темноте на невысохшей луже и упала. - Она наклонилась вперед, заглядывая в глаза Герману, который с начала рассказа всё тщательнее отводил взгляд. - А ты не поддержал меня.

Не поддержал.

Герман боялся тогда, что она, или кто-то из случайных наблюдателей (которые вряд ли были поздним вечером в лесу, разве что, Каллак бы выглядывал дочурку) подумает не то. Катерина ему нравилась, правда нравилась. Но людям свойственно вкладывать слишком много ненужного смысла в простое слово "нравилось". Он постоянно провожал Катерину домой и в школу, так что люди могли думать много чего лишнего. И тогда он не хотел давать им лишнего повода. Эгоист. Безусловно эгоист. Ради собственной выгоды позволил девушке, идущей по левую руку, упасть. Да вот только, видимо, не было в этом выгоды, ведь выглядело всё как раз наоборот - словно бы он пытался не выдать себя. Было бы что выдавать.

Катерина вздохнула. Вернее, она сделала вид, что вздохнула. Надо ли вообще призракам дышать? Вряд ли. Подобные жесты, как и касания, - это лишь привычка из жизни.

- Знаешь ли ты, Герман... - откинув ладошкой с плеч золотистые волосы, начала Катерина, - ...какой сегодня день?

- Вторник? - Апатично предположил он, и недоумело уставился на звонко рассмеявшуюся королеву. Ее голос, как у любого призрака, отдававшийся эхом от земного и потустороннего мира, был жутковатым, но мужчина не обратил на это никакого внимания. Его более интересовало, почему она смеется так же, как стереотипные представительницы обладателей цвета ее волос? - У меня ощущение, что это был риторический вопрос. - С негодованием буркнул он, поджав губы.

- Да. - Ответила Катерина. - Сегодня - последний день убывающей луны.

Герман уставился в небо, но луны так и не увидел. Уже стемнело, но ее не было видно. То ли не взошла еще, то ли ее скрывали ветви деревьев или стены замка вдали. Он вздрогнул, почувствовав холод на собственной щеке - Катерина коснулась его лица ладошкой.

- Завтра ночью... - она говорила звенящим шепотом. - ...в первый день новорожденной луны я могу появиться там... - Она показала в ту часть леса, где под сводами древнего алтаря сходились на собрания колдуны. - ...обретя тело. До рассвета. Ты не хотел бы присоединиться ко мне?

Он точно не знал, что чувствовал в тот момент. Хотя нет, знал. Он ничего не чувствовал. Быть может, легкое раздражение, непонимание, но ничего из того, что стоило бы чувствовать человеку с его количеством контактов, когда женщина предлагает провести с нею свой единственный вечер в этом мире.

- Знаешь, Катерина. - Начало прозвучало как-то очень зловеще. - Завтра сюда придет твой сын. - Герман поднялся на ноги. - Лучше проведи с ним этот вечер.

Он бросил взгляд на удивленное лицо призрака и побрел вниз, в город. Хорошо, что он не оборачивался, и не видел, как выражение изумления на лике медленно таящей в воздухе Катерине медленно меняется в ярость, смешанную с отвращением, и как она пытается крикнуть ему вслед что-то яростное, прежде чем исчезнуть вновь.

* * *

Что ж, радовало одно - по крайней мере, депрессивные мысли не возвращались. Чего не скажешь об оставшемся после утреннего письма опустошения. Словно проклятое - чем ближе Герман подходил к дому, тем сильнее беспокоился, тем пуще раздражался, так что пока что он решил остаться в центре. Зайти в бар и опрокинуть чего-либо. Чего-либо такого, чтобы поутру не было сложнее обычного вставать на работу. А что, наличие магии должно опровергать присутствие алкоголя?

В единственном баре так же шумно, как в единственном кафе. Монополия Кирандии поражала. На весь остров вам и одна школа, и одно кафе, и один бар, и одна ферма, и одна фабрика игрушек... Павда, и населения тут не так много. Радовало то, что хотя бы в одном доме не приходится жить.

Хотелось бы Герману сесть в углу, подальше от основного скопа, да вот только не он один, видимо, хотел уединенности. В руках он держал стакан с амарантового цвета жидкостью. Эль из щирицы, помимо аромата, унаследовал еще и красновато-лиловый цвет цветов из которых варился. Он просто вертел в руках фужер, глядя на то, как переливается на свету жидкость. Рабочий день был окончен, и он жалел - за физическим трудом быстро забываешь про собственные проблемы - просто не хватает энергии и работать, и чувствовать что-то.

Он перевел взгляд в сторону смеющихся в дальнем левом углу людей, и хотел уж, было, подумать что-то едкое по этому поводу, но просто не успел. Стоило ему только зацепить взглядом пятерых человек, как кто-то с силой стукнул его по спине, так что даже дух выбило. Недалеко послышался высокий взвизгливый смех, но не успел он даже глянуть, кому там так весело, как рядом оперлась о стойку так и не сменившая рабочую одежду Ровена. Видно, она была слегка навеселе. Герман внезапно подумал, если Малкольм не появляется дома по "уважительным" причинам, а Ровена пьет, кто же сейчас присматривает за Малкольмом-младшим?

По другую сторону стойки перемахнуло нечто зелено-оранжевое. Часто посещающая Занцию (или Марко?) Джессика в своем фирменном велюровом платье отвратительно-зеленого цвета, видимо, составляла компанию надсмотрщице. По крайней мере, в выпивке.

Герман практически видел, как медленно перебирает Ровена в голове мысли, чтобы выбрать стоящее приветствие.

- Ты чего такой кислый? - Да, оригинально, ничего не скажешь. С тех пор, как Герман ушел со своего поста начальника охраны, и более не имел права командовать этой женщиной, она стала вовсе фамильярной.

- День тяжелый. - Он пожал плечами, пытаясь отмахнуться, но не тут-то было. Слева устроилась на стуле Ровена, по ту сторону стойки, игнорируя странные взгляды хозяина заведения, сдерживала смех Джессика.

- Да у тебя, что не день - то тяжелый. - Ровена пыталась сделать серьезное лицо. Правда, с таким румянцем и неспособностью собрать глаза серьезное выражение выглядело не очень убедительно.

- А я слышала, что Джозефина собирается переезжать к нам! - Вот значит что такое "редко, но метко". Как легко одной коротенькой фразой Джессика опустила шкалу настроения Германа с нуля до минус пяти. И снова они о Джозефине. Почему его личная жизнь должна обязательно становиться всемирным достоянием? Он вовсе не обиделся на Занцию за то, что в своё время она прочитала адресованное ему письмо, лишь бы не вспоминала об этом. И сейчас бы он пережил очередное издевательство со стороны бывшей девушки, лишь бы не слушать отовсюду шепоты.

- Тссс! - Ровена махнула рукой и попыталась говорить шепотом. Получалось отвратительно - ее шепот слышало полбара. - Занция говорила молчать по этому поводу! - Не сразу дошло до нее, что из них двоих, это она сболтнула лишнего.

Герман сидел в кои-то веки выпрямив спину, чуть склонив голову на бок и пустым взглядом смотрел куда-то перед собой. Он просто не мог найти слов, чтобы выразить своё возмущение по этому поводу, так что пытался перебороть нарастающее раздражение. И в который раз - весьма успешно.

Джессика сделала полшага в сторону, видимо, полагая, что Герман так смотрит на нее, и облегченно вздохнула, когда он не проследил за нею.

- Да ладно, чего ты? - В голосе Ровены звучало намного больше дружелюбия и даже озорства, чем прежде.

Он вздохнул, пожав плечами:

- Она замуж выходит.

- Я слышала. - Женщина придвинулась ближе. От нее пахло дешевым вином и сигаретным дымом. - Только не говори, что из-за этого киснешь.

Да уж, легко ей говорить. Она-то не знает, что Герман и не надеялся на отношения с кем-то, так как объективно оценивал способности меркантильного провинциального отшельника на знакомство. И как ему в своё время повезло с Джозефиной. А теперь слышать о том, что ей уготована семейная жизнь, да еще и не с каким-то сторожем моста, или строителем, или резчиком сыра, а с процветающим торговцем... что ж, это был удар ниже пояса.

- Да, легко тебе говорить. - Немного раздраженно проворчал Герман. - У тебя есть муж, и не просто "кто-то там"!

Ровена фыркнула, глянув на мужчину свысока, и поморщила носик.

- Да. Муж. После того как "его высочеству" Брендону взбрели в голову благородные мысли о том, чтобы отдать корону законному старшему наследнику, Малкольм часами пропадает якобы по важным делам. "Важные дела" - это в переводе с Малкольмовского диалекта "бить баклуши". Это уже так... не муж, а сувенир...

На этих словах Джессика глуповато захихикала, но тут же заткнулась под строгим взглядом подруги. Или собутыльницы. Уж кто-кто, а Герман в чужую личную жизнь не лез, и понятия не имел, кто кому друг, а кто - простой знакомый.

- Не кисни, Герман! - Весело заявила жительница Милтонии. - Вокруг полным полно незамужних женщин...

И снова Герман воспринял адресованные ему слова не таким, какими их хотели до него донести. С его точки зрения это выглядело так: "Хоть вокруг и полно незамужних женщин, их куда больше будет интересовать сидящий справа в компании эльфийки Брут Фейри, нежели ты".

- Н-да... - Он вздохнул, не зная, что бы ответить на слова Джессики из приличного.

- И замужних, кстати, тоже. - Ровена звонко рассмеялась, ухватившись за рукав Германа, чтобы не упасть. Нет, ну это уже форменное глумление!

- Вы издеваетесь надо мной?! - Хотел бы он, чтобы его слова прозвучали более грозно, но голос его был уставшим. Можно было бы сказать, что он устал от всего этого - от издевок на свой счет, от неудач и на работе, и в дружбе, и в любви, устал от того, что никого не интересует, устал осознавать то, что исчезни он внезапно, его хватятся лишь когда все дома начнут разваливаться. И правда - куда это делся плотник?

Он резко подорвался, едва не опрокинув Ровену на пол (благо, она успела ухватиться за край стола).

"Я знаю, что жить в одиночестве - мой крест. Можно я буду нести его в тишине, с достоинством и желательно - у себя дома?!"

- Ге-е-ерман, ну ты чего? Мы же просто хотели составить тебе компанию! - Джессика, видимо, вовсе освоилась в новой обстановке, осознав тот факт, что самый спокойный человек в Кирандии тоже умеет злиться.

- Хороша компания. - Буркнул он себе под нос, представляя, как это всё выглядит со стороны. Он и две пьяные женщины, разглагольствующие на всё заведение о том, какой же он неудачник на самом деле. Спасибо, он и без напоминаний об этом знает!

- Что? - переспросила Ровена.

- Ничего.

Он хотел побыстрее смыться отсюда. Общество ненавистного письма показалось ему куда более приятным, нежели пары в стельку пьяных шизофреничек. Но стоило ему дернуться в сторону, как взвизгнув "Эй, погоди!", Джессика ухватила его за рукав, не удержала равновесия и практически легла на стойку, открывая посетителем великолепное зрелище в виде собственного декольте. Ровена заметила что-то насчет того, что она шустра, бар наполнился смехом... Герману было не до декольте, не до декольте пьяной женщины, и уж тем более - не до декольте пьяной Джессики. В первую очередь потому, что она опрокинула недопитый стакан амарантового эля ему на живот. Наблюдавшая за этим Ровена залилась диким хохотом, опуская по поводу происходящего сальные шуточки и пригрозилась утащить мужчину в уборную. Ладно бы пригрозилась. Только вот пьяным людям неизвестен пониженный тон.

Две женщины были слишком заняты попытками прекратить смеяться, так что Герману удалось безнаказанно выскользнуть из бара, отметить про себя поздний час и пойти злиться туда, где ему не будут докучать. Домой, к примеру.

* * *

"Здравствуй, Джессика.

Спасибо тебе за письмо. До сих пор не понимаю, почему ты не осталась в Кирандии, если тебя так не устраивают домашние законы. У меня всё в порядке и без перемен. Работа констеблем принесла лишь возможность купить дом ближе к окраине, но никаких перемен в личной жизни. Кстати, о личной жизни. Я хотел написать, что очень рад, что ты выходишь замуж. Но сегодня я и так много врал о том, что мне всё равно. Хотя, на самом деле, я действительно счастлив, что у тебя что-то получается, мне жаль, что рядом с тобой другой мужчина. Сегодня я понял, что мне тебя правда не хватает, но что поделать? Я был бы рад, если бы ты вернулась, но это твоя жизнь, и ты имеешь право быть счастливой. Я знаю, что мои слова о том, что ни с кем, кроме тебя, у меня ничего сложиться и не может, будут просто давить на жалость, поэтому, пожалуй, не буду продолжать. И правда, ты ведь единственная, наверное, кто не считал меня ничтожеством. Не знаю, чем бы всё закончилось, если бы ты вернулась. Вернулась - а там бы посмотрели. В любом случае, удачи тебе.

Герман"

Может, если бы он не принял решения не отсылать этого письма, что-то бы изменилось к лучшему.

* * *

P.S. для тех, кто дотерпел до конца - приложение в виде истории создания фика после "Ты помнишь, в детстве ты провожал меня до дому?". Не советуется для чтения детям до 18 лет, беременным женщинам и особам с хрупкой психикой :) для справки - Infidel Inc. - это я. Стучитесь в асю - кирандийцам я рад всегда.
Изображение

I'm not questioning your powers of observation I'm merely remarking upon the paradox of asking a masked man who he is.
Аватара пользователя
Herman
(2) Житель Милтонии
 
Сообщения: 133
Зарегистрирован: 14 апр 2010, 15:18
Откуда: Netherworld
Любимая часть Кирандии: Book Two
Любимые персонажи Кирандии: Герман, Малкольм... матерящиеся дети
Почему Вы любите Легенду о Кирандии?: Если бы я только знал...

Re: Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Herman » 25 июн 2010, 00:24

А по задумке - romance, humor. Эээ... в общем, так. Тапками не кидаться - это мой первый фик по фандому.
Изображение

I'm not questioning your powers of observation I'm merely remarking upon the paradox of asking a masked man who he is.
Аватара пользователя
Herman
(2) Житель Милтонии
 
Сообщения: 133
Зарегистрирован: 14 апр 2010, 15:18
Откуда: Netherworld
Любимая часть Кирандии: Book Two
Любимые персонажи Кирандии: Герман, Малкольм... матерящиеся дети
Почему Вы любите Легенду о Кирандии?: Если бы я только знал...

Re: Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Gor Silberhand » 26 июн 2010, 14:55

Бедняга Герман!
Напомнило:
Изображение
Изображение
I leave you now and dodge your sorrow,
But I may NOT be nice tomorrow! ]:-)
Аватара пользователя
Gor Silberhand
(4) помощник Мистика
 
Сообщения: 346
Зарегистрирован: 14 апр 2009, 20:12
Откуда: Kyrandia
Любимая часть Кирандии: Fables & Fiends, Malcolm's Revenge
Любимые персонажи Кирандии: Малкольм, Херман, Занция
Почему Вы любите Легенду о Кирандии?: Патриотизм не нуждается в обосновании, не так ли?

Re: Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Gor Silberhand » 26 июн 2010, 15:02

Даблпост, 'tschuldigung.
Рассказ, я считаю, очень хорош. Никогда не получал удовольствия от чтения фанфиков жанра romance (drama, все такое), но этим просто зачитался. Хотя, ИМХО, это больше ангст, чем что-либо еще. Но ты прав, сказочную атмосферу сохранить не удалось... впрочем, я и не воспринимаю Кирандию как сказочную страну: для меня она почти реальна. Так что - спасибо, стиль и видение страны... острова в этом фанфике почти совпало с моими представлениями.
I leave you now and dodge your sorrow,
But I may NOT be nice tomorrow! ]:-)
Аватара пользователя
Gor Silberhand
(4) помощник Мистика
 
Сообщения: 346
Зарегистрирован: 14 апр 2009, 20:12
Откуда: Kyrandia
Любимая часть Кирандии: Fables & Fiends, Malcolm's Revenge
Любимые персонажи Кирандии: Малкольм, Херман, Занция
Почему Вы любите Легенду о Кирандии?: Патриотизм не нуждается в обосновании, не так ли?

Re: Ну и еще от меня - темка для литературы

Сообщение Herman » 26 июн 2010, 17:26

Многие неправильно понимают значение жанров, потому делают преждевременные выводы. Я в своё время изучал данную тему, т.к. кое-какое время занимался писательством. И, нет это не ангст,- могу сказать после прочтения,- а драма, так как в основном описываются внешние проявления переживаний. По большому счету, и драма и ангст рассказывают любовную историю с печальным концом, лишь драма - outer side, а ангст - inner side (а черт его знает, как это по-русски). К слову, писанина моя была окончена на попытке написать сказку. Всё она у меня сильно взрослой получалась. Уф...
Впрочем, сказочность не отменяет человечности персонажей - этим я себя пытался убедить. В любом случае, мрачновато для Кирандии. Надо стараться.
Изображение

I'm not questioning your powers of observation I'm merely remarking upon the paradox of asking a masked man who he is.
Аватара пользователя
Herman
(2) Житель Милтонии
 
Сообщения: 133
Зарегистрирован: 14 апр 2010, 15:18
Откуда: Netherworld
Любимая часть Кирандии: Book Two
Любимые персонажи Кирандии: Герман, Малкольм... матерящиеся дети
Почему Вы любите Легенду о Кирандии?: Если бы я только знал...


Вернуться в Креатив

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: нет зарегистрированных пользователей и гости: 1